Закрыть
«Туристо» никто не любит. Путешествия без прикрас

«Туристо» никто не любит. Путешествия без прикрас

Захар ставил палатку прямо под Эйфелевой башней, сидел в латиноамериканской тюрьме, продавал фрукты на корабле в Южной Америке. Он из тех людей, что могут исчезнуть из дома на год, чтобы случайно оказаться в Африке или у тихоокеанского вулкана.

— До встречи с тобой я уже слышала о тебе как о парне, поставившем палатку под Эйфелевой башней.

— Эпизод просто глупый. Я ставил палатку во многих неочевидных местах, это производное от «бомжизма», то есть, от бесконечного безденежья. Тогда я поехал по «европам», купил билет на самолёт до самого дешёвого города, а дальше тратил деньги только на самое необходимое.

Жить конкретно в Париже ужасно, очень дорого. Я ходил везде пешком. Пытался ночевать под мостом, где собираются все местные маргиналы: арабы, чернокожие. Думал, «побомжую» вместе с ними. Так пришёл араб и стал кричать, что это его место, надо ему заплатить какие-то деньги. Я расстроился, пошёл гулять и дошёл до Эйфелевой башни. Уже было поздно, хотелось спать, смотрю, вокруг парк. Уединения, конечно, никакого, но поспать можно.

Там и поставил палатку, считай, под башней. Всю ночь мимо меня ходили пьяные. Полиция тоже проходила, я их спрашивал: «А можно у вас в стране на газоне ставить палатку?» Они отвечали: «Да мы сами не в курсе».

Но пока я гулял, то видел, что ещё кто-то так делает на узких полосках травы. Сама ночь прошла спокойно, меня никто не трогал. На Марсовом поле, между прочим, даже нет туалетов. Всем Парижем ходят в кусты. Я туда сходил в темноте, и потом пришлось идти мыться под кран, из которого рабочие набирают воду.

Только под утро появились японцы. Это было забавно, я проснулся, выхожу из палатки, а они стоят рядом со своими огромными камерами. Обрадовались, начали вместо башни фотографировать меня, как будто я звезда, которая вышла из лимузина. Вообще, я не фанат Европы. Это заповедник цивилизации, конечно, но там ничего не происходит, поэтому мне скучно.

— Где ещё ты ставил палатку в «неочевидных местах»? Как полиция на это поглядывала?

— В Испании ставил прямо в центре огромной круговой развязки, рядом с шоссе. Там росли кусты, а я как раз устал идти дальше.

Проблем с законом у меня никогда из-за этого не было. В Европе никто не стремится тебя наказать просто потому, что может. Если ты нарушаешь закон, но это никому не вредит, вряд ли тебя остановят. Только в Германии попался кто-то дотошный; наверное, бабушка нажаловалась, которой скучно. К моей палатке приехали полицейские. Сообщили: «Вот, мы по вызову. По закону так, как ты, делать нельзя. Ты повреждаешь колышками корни растений в нашей немецкой земле. Но мы сейчас уедем, когда увидим, что ты собрал вещи. А вот там, кстати, есть нормальные незаметные кусты».

Как ты передвигаешься, чтобы сэкономить деньги, если не пешком?

— Автостопом езжу. Во Франции по-английски пытался с водителями говорить, по-французски научился отдалённо понимать, плюс выучил словарь из 20-30 слов. Знаю, как сказать на любых языках, что денег нет. Автостоп мне не нравится, потому что это быстро наскучивает.

Из Европы я так доехал до Португалии, а дальше всё — океан. Надо возвращаться домой. Мне возвращаться не хотелось. Я читал, как «стопят» яхты, и поехал попробовать в Гибралтар. Тогда как раз был сезон пересечения Атлантики на парусных судах. В итоге, застопил русскую лодку.

Гибралтар. Личный архив героя

Яхты — это самое дорогое имущество, которое может быть. Поэтому капитаны набирают туристов и катают их вдоль побережья, с заездом в разные порты. Это единственный способ плавать на яхте, если ты не миллионер. Я мониторил фейсбук, и там увидел, что русский капитан и его жена ищут клиентов для плавания. Доехал автостопом до порта за одну ночь — это рекорд. Встретился с ними за два часа до отплытия. Они сначала не хотели меня брать, но я сел и говорил-говорил, убеждал, почему это хорошая идея.

Пока у меня не кончились последние деньги, я им платил, потом меня оставили, потому что я оказался полезным. Нанялся судовой крысой (смеётся). Ночами смотрел, чтобы не было плавучего мусора, паруса ставил; мне повезло, я уже умел это делать. Это был лучший месяц в моей жизни, на этой яхте. Я ещё друга подсадил в середине путешествия. Они с капитаном подружились, потом вместе плавали в другие разы.

Мы плыли очень медленно вдоль испанского побережья, в Марокко заплывали. Таким образом, добрались до Канар.

На Канарских островах я жил нелегально. По прибытии мне поставили штамп в паспорте, что я живу на лодке. Яхта уплыла, а я остался жить на берегу, и визовые дни благодаря этому штампу не потратил. Потом лодка вернулась, забрала меня.

На островах жили вместе с тем другом, то здесь, то там ездили. Ходили на самый высокий вулкан в Тихом океане. Он не извергается, но работает, даже дым пускает. Познакомились с местной парой, пареньком Педро и его девушкой, жили у них, потом уехали в бухту. Это известное место, там хиппи живут годами. Мне не понравилось. От них тоска берёт, потому что они ничего не делают, а только паразитируют. Животное существование — нет энергии. Каждому своё, но это не моя волна.

Ещё в жизни случалось жить на лодке?

— Да, в Южной Америке. Я оттуда вернулся буквально этой зимой, уезжал на полгода, ездил по их странам. В итоге всё опять скатилось к «бомжизму», что я не люблю. Но плюс в том, что вот там нет ничего невозможного. Даже палатка может и не нужна. Я находил жильё абсолютно случайно.

Плыл на корабле там как-то неделю. Это ужасно скучно. Интернета нет, телефона нет, книги кончились. Я от скуки начал торговать. Когда причаливали, скупал за копейки фрукты ящиками и продавал их потом на корабле по одной штуке. У меня покупали, потому что все остальные тоже скучали, и мы так азартно торговались друг с другом за эти фрукты. Заработанные деньги тут же тратил на пиво в баре.

Южная Америка, личный архив героя

А капитан от скуки торговал травой. Там все торгуют травой. Вот, к примеру, в Латинской Америке кружка пива стоит 4 тысячи песо, а пакет травы 2 тысячи. Тут даже нечего добавить.

— Что ещё запомнилось из этого региона?

— Я там сидел в тюрьме.

Началось всё так. Я познакомился с колумбийским парнем, мы вместе курили у дороги и стопили грузовики. Решили дальше путешествовать вдвоём. Я не говорил по-испански, а он по-английски. У нас была ментальная связь (смеётся). Мы могли ни слова не говорить друг другу целый день. Из нас вышла классная команда: я умный, а он ловкий и местный. Договаривался со всеми, еду доставал, даже воровал в магазинах. Ему было 19 лет, заскучал в своей провинции и поехал без вещей, куда глаза глядят.

Южная Америка, личный архив героя

Вот и в тюрьму мы вместе сели. У них есть знаменитая пустыня, где огромные рисунки. Решили её посмотреть. Вышли с попутки в ближайшей деревне, в кафе спросили, куда идти дальше. И заночевали в палатке в этой пустыне.

У латиноамериканцев почему-то очень распространенно верить в НЛО. Однажды мне 10 человек за раз рассказывали, что «жить не быть», только что они видели летающую тарелку. Я тоже к этому приобщился, и вот мы сидели в пустыне, слушали Pink Floyd, смотрели в небо и ждали НЛО.

Жили там сутки. Я примотал GoPro к палке от палатки, ходили-селфились — дурачились, одним словом. Потом пошли к трассе, видим, стоит какой-то киоск. Думали купить воды, жара то смертельная, а это оказалась будка охранника, который стережёт пустыню. Такая глупая ситуация. Наткнулись, можно сказать, на единственного человека, который там сидит и охраняет неизвестно что. Это как поставить шлагбаум посреди пустыни, такой же уровень абсурдности.

Он вызвал полицию. Мы расслабленные, думаем, как раз до города довезут (смеётся). Приезжаем в участок, а нам говорят: «Все ценные вещи, шнурки и ремни — на стол, вы идёте в тюрьму штата». Только через 4 дня пришёл адвокат и рассказал, что эта пустыня, оказывается, очень нежная и особо охраняемая. В итоге статья «Разграбление особо охраняемых археологических редкостей».

Россия, личный архив героя

К консулу обращались, как прошёл суд?

— Какой суд! Консула звали и никакого толка, суда тоже не было. Спустя некоторое время, как мы посидели, приехала комиссия: главный археолог штата, министр культура штата и их свита. Им поставили стол напротив нашей камеры. Они расселись с прохладительными напитками, с комфортом. Смотрят на нас, а мы смотрим на них через решетку, как они решают нашу судьбу.

У нас была продуманная система лжи, которая помогла. С этой комиссией мы ездили вместе в эту злосчастную пустыню, археолог надел специальные ботинки, как для покорения Марса, которые не вредят земле. Ходил, искал улики. Благодаря нашей хитрости, они ничего не нашли, никаких следов «разрушений».

Назначили 20 дней обязательных работ, но мы сторговались до 10. Как не местных, нас поселили в запасной квартире одного из этих чиновников. Квартира заплёванная, там один мусор и бесконечные галстуки. Не знаю, зачем он её держал, девушек что ли туда возил.

Один раз в день нас кормили и забирали на работы, которые были очень смешными. Например, привозят на раскопки. Там куча мусора, нам выдают два пакета, говорят: «Начинайте, вечером приедем». Эти пакеты набиваются за 20 секунд. А охранник говорит: «Всё, мне на вас выдали только два мешка». Сидишь, ничего не делаешь весь день. Потом мы в пустыне собирали камни, красили их побелкой и выкладывали дорожки. Побелки тоже привозили на 10 камней и всё. Но бумажки они заполнили так, что мы, если им верить, весь их город отстроили. Думаю, хорошо попилили денег на этом деле (смеётся).

А пока вы сидели в местном СИЗО, как к вам отнёсся контингент? При словах «латиноамериканский бандит» представляешь сразу не самую радужную картину.

— Да эти бандиты нас спасали! Город тот скучный — захолустье одним словом. Сидели два «чувака» — татуированные мужики с ног до головы, с гнилыми зубами, всё как положено. В их тюремной системе такие правила: раз тебя сюда посадили, значит, ты местный. По-любому у тебя есть родственники, которые тебя и должны поить-кормить. Государство в этом плане вообще никак тебя не содержит. В лучшем случае, нам наливали воды из-под крана, если полицейским было не лень сходить.

Мы жили за счёт этих уголовников, если бы не они, мы бы с голоду умерли. Им приносили мешки с едой, они их открывали, съедали, например, курицу, а остальное отдавали нам. В обычной жизни это унизительно, но там это нормальная ситуация.

Сидеть в тюрьме неприятно, никому не рекомендую. Дело даже не в условиях или самом факте заключения.

Самое страшное — это неизвестность. Никто не говорит, что с тобой будет.

Спрашиваешь адвоката, а он отвечает: «Не знаю. Некоторые с вашим случаем по месяцу сидели». Мы отсидели неделю.

Второе самое страшное — это скука. Только бетон и газеты. Мой друг с ума сходил, он же совсем молодой, а я из газет крутил шарики и учился жонглировать.

— Что было с другом, когда вы закончили обязательные работы?

— Мы поехали дальше и по дороге нашли ферму лошадей. Ему там понравилось, и он устроился на работу, а я ушёл через границу в следующую страну.

— Отойдём от темы Латинской Америки. До этого ты упоминал, что был в Марокко.

— В Африку я приезжал самостоятельно. Прилетел в Марокко и смотрю, что за 10 тысяч билеты обратно есть только через месяц. Я купил эти билеты и поехал в Западную Сахару, раз время есть. Это непризнанное государство, где ничего нет. Пустыня, вдоль дорог мусор и разбитые телевизоры. Серьёзно, очень много телевизоров, я не уверен, что там есть столько людей.

Был на «кладбище кораблей». Их существует несколько на побережье. Самое большое снимали National Geographic, а я был на одном из маленьких. Там живут унылые чёрные парни, которые целыми днями пилят болгарками ржавые корабли. Твоё появление производит такой фурор, что невозможно отделаться от избыточного внимания. Я быстро устал и уехал.

Не страшно тебе ездить в такие места, тем более, в одиночку?

— Опасности преувеличены. Куда бы ты ни поехал, местные будут говорить: «Ой, у нас очень опасно». Так тётя с Камчатки мне говорила: «Я живу тут уже 20 лет, здесь вулканы, цунами, медведи, бандитизм. Держи ухо востро». Приезжаешь туда — это полный бред.

Мы и сами всегда думаем, что куда бы ни поехали, там будет опасней, чем здесь, где мы живём. Это самообман.

Я после Камчатки поехал в Южную Корею, так в самолёте мне такая же тетя рассказывает: «Я 10 лет тут работаю с туристами, в Корее преступность, воры на улице, не оставляйте вещи без присмотра». Я вышел в город и увидел, что торговцы не убирают на ночь товар, только накрывают тряпкой лотки. Корейцы любят выпить. Я наткнулся на корейца, который уснул прямо на улице, с телефоном в руке. Никто к нему не подбегал, чтобы обокрасть. Я сам спокойно оставлял рюкзак просто так лежать на улице.

Поэтому я заранее не читаю ничего про страну, куда еду, никаких отзывов. К тому же, любая проблема закидывается деньги, но я так редко делаю, потому что приходится брать в долг.

Про Латинскую Америку можешь сказать подобное, что опасности сильно преувеличены?

— Да. Опасно, если ты там выглядишь как «туристо». Чистенький, с чемоданом на колёсиках, ходишь в дорогих кроссовках. Конечно, у них большой уровень преступности, потому что это бедные страны. Я общался с парнями, которые воровали одежду на пляже и продавали на рынке. И вот мимо таких ребят идёт турист, у которого в 5 раз больше денег, чем у местного. Понятно, что кто-то на улице сфокусируется на нём. Надо просто выглядеть, как местный. У меня за всё время украли только дешёвый фотоаппарат и телефон вытащили на рынке, ну лес рубят, щепки летят, как говорится.

— В какой стране тебе больше всего понравились люди?

— Как раз в Латинской Америке. Их мир вообще в параллельной реальности существует. В Южной Америке люди — это самое интересное, что я там видел, несмотря на потрясающую природу.

Они знают всё про свой континент и про США. О том, что вне, они не имеют представления. Они никогда не были в Европе и не попадут туда. Азия, Европа — это другая планета для латиноамериканца. Я там объяснял, что Гитлер был не русский! Они знают, кто он, из-за американского документального кино, но не очень разбираются в подробностях (смеётся). Я говорил, что погибло 40 миллионов человек. Они поражались: «40 миллионов. Ого», — как дети.

Южная Америка, личный архив героя

Любопытные, как дети, опять же. Не знают, что такое стесняться. Потом в России на контрасте замечаешь, что у нас всё очень кастово, и общение регламентировано. Нужно долго пожить не в России, чтобы понять это.

Также в Москве ты к человеку относишься, как к малозначимой детали реальности. Людей много и «глаз замыливается», — это проблема всех больших городов.

Камчатка, личный архив героя

Я не осуждаю, сам людьми перестаю интересоваться, а в путешествии тебе всё любопытно, и люди тебя интересуют. Поэтому мне нравится путешествовать. Бывает в любой стране, что тебе просто повезёт с людьми, когда это будет необходимо. У меня есть интересный пример.

На Канарах мы взяли в аренду машину. Я учил друга водить. Остановились сфотографировать вид, отошли, и не знаю как, но на пустынной дороге у нас украли все вещи. У меня остался фотоаппарат, телефон и тапки резиновые на ногах. Вернулись обратно к той местной паре, у которой мы жили. Не знали, что делать, самое сложное, это восстановить документы, конечно.

Через три дня мне звонят. Мой паспорт выбросили, а я в него вложил корешок от сим-карты, на котором продавец написал мой номер. Сам уже забыл про это. Так паспорт выбросили около школы, его нашла учительница и отнесла в полицию. Это было часах в трёх езды от нас, в другом городе. Вот так повезло.

Люди бывают разные. Где тебе больше всего не понравился народ?

— В Белоруссии. Я через неё проехал на товарных поездах, денег вообще не было. Это очень медленно, зато вокруг нет дорожной инфраструктуры, залезаешь в открытый вагон и едешь, красиво. Главное — не контактируешь с белорусами. Они недружелюбные. К ним подойдёшь на улице попросить сигарету, они начнут нравоучения: кто ты такой, почему у тебя нет денег, ты должен идти сам зарабатывать. И сигарету не дадут, пожалеют. Я не понимаю, как так можно.

— Любимое место тоже Южная Америка?

— Нет. Камчатка!

Это Россия, но не совсем. Свой мир. Туда приезжает много туристов, но они не общаются с местными, а я общался, — мне повезло. Я работал горным гидом.


Камчатка. Личный архив героя

Это русский Дикий Запад. Все ездят пьяными по дорогам на внедорожнике с кучей незарегистрированного нигде оружия (смеётся). Я утрирую, но они действительно развлекаются тем, что ловят рыбу мешками и стреляют по медведям, которые заходят в город.

Реальные случаи. Медведей на Камчатке много, потому что лосось нерестится, и у медведей бесконечный корм, к тому же, они охраняются государством. Если медведь начинает заходить в города и жрать на помойке, то это ненормальное поведение, и такого медведя отстреливают. Тогда местные собираются толпой, ночью сидят в кустах, ждут, пока он придёт. Для них это развлечение.

Когда я приехал, то сказал, что я гид и всю жизнь прожил на Камчатке! Нужна была работа. Меня взяли. Потом идёшь с туристами, они спрашивают: «Что это за растение?». Отвечаю: «Это красноцвет камчатский». Интернета-то в горах нет, не проверят.

Но опыт работы в горах у тебя действительно был? Чем ты вообще занимаешься дома, чем зарабатываешь?

— Я самофинансируюсь. Работаю фрилансером всю жизнь. Фотографией сейчас занимаюсь, раньше занимался промышленным альпинизмом. Когда-то это приносило много денег.

личный архив героя

По образованию я закончил геологический факультет и даже был рабочим. Искали золото в Сибири и нашли, но мне не понравились люди, с которыми тогда свела судьба. Хотя это была советская геология: компас, сапоги и пошёл искать золото, — это круто.

— Расскажи про горы и другие увлечения. Ты, например, много ездишь на велосипеде и даже на встречу со мной приехал на нём.

— Я ещё и в туры езжу на велосипеде. Но я это разделяю. Когда ты купил обратные билеты, и поход организованный — это другое дело, отличается от рассказанного прежде.

В горы я поднимался по достаточно сложным маршрутам. Поход в горах требует супер концентрации. Один день идёт за пять. Мне больше всего нравится эффект оторванности от цивилизации. В 21 веке сложно оказаться вдалеке от всего. А во время альпинистского восхождения ты с середины горы никуда не денешься. Видно людей, машины, но тебе до них два дня тяжёлой работы спуска. В этом для меня вся прелесть гор.

А в «бомж-трипы» я больше не хочу ходить.

— Почему?

— Я понял, что это способ ничего не делать и не чувствовать угрызений совести. Теперь я хочу заниматься делом, вкладывать энергию, талант и время в реальные вещи. Путешествия слишком романтизированы. На самом деле — это скучно.

— По твоим рассказам так не скажешь.

— Все истории — один процент поездок. Большую часть времени ты скучаешь: ждёшь машину у трассы, идёшь с тяжёлым рюкзаком через город, плывёшь на дрянном корабле, валяешься на вписке — скучаешь по тысяче поводов. Скучаешь, пока деньги хоть какие-то на это зарабатываешь.

Сейчас я задним умом понимаю, что ездил в путешествия не от вдохновения, а от тоски. Думал, что талантов нет, способностей нет, а так хоть мир посмотрю.

Не стоит на это тратить всю жизнь, это не развивает тебя. Возможно, даёт пищу для ума, но тоже самое можно получить из других источников, не ставя под угрозу своё будущее.

— Повидав мир, не хочешь ли ты уехать из России?

Из России никуда не хочу. Хотя раньше хотел в разные места. Но ты всё равно везде приезжий. Здесь ты свой. Я понял, что ностальгия — это не шутка, она существует. Я хочу жить здесь и заниматься своей работой.

Автор: Аня Громова
Редактор: Мария Сосорова
Фото: Елизавета Фильченко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Закрыть