Закрыть
ВОСХОЖДЕНИЕ НА ВЕРШИНУ МИРА

ВОСХОЖДЕНИЕ НА ВЕРШИНУ МИРА

Ежегодно тысячи людей, серьёзно рискуя жизнью, поднимаются на самую высокую точку России и Европы — Эльбрус. Что их толкает на это? Романтика альпинизма? Стремление проверить себя на прочность? Путешественник Андрей Таранов рассказал нам, чем его покорил Эльбрус и почему поток альпинистского паломничества к этой горе до сих пор не иссякает.

Для Андрея Таранова, специалиста по психосоматике, массажиста, автора целительских практик и отца двух сыновей, горы означают многое: общение с миром, время уединения, воспитание воли, тренировку тела, заряд энергии и встречи с хорошими людьми на пути.

В феврале 2014 года Андрей совершил своё первое восхождение на гору Килиманджаро и планировал летом того же года отправиться на Эльбрус. Правда, работая начальником в отделе продаж, не мог надолго оставить свою команду. Мечта осуществилась лишь в августе 2017-го. Поднимался с группой из «Спарты» (мужское мотивационное сообщество). После группового восхождения появилось желание пройти маршрут самостоятельно — побыть наедине со своими мыслями, «пообщаться» с горой. В итоге, в одиночку взошел на «штаны» (сразу на две вершины) в этом году. И тут же, в августе, снова с группой, но уже в качестве ведущего.

Пахота

Длительные физические нагрузки, с которыми неизбежно сталкивается каждый альпинист — не только испытание на прочность, но и тренировка силы воли человека.

«Горы многих испытывают, многих «штормит», но мне несвойственно думать, что лучше бы я сидел дома», признаётся Андрей. — «Это не значит, что нужно идти наперекор здравому смыслу и рисковать жизнью, но если отступать, то отступать осознанно». Так например, не смотря на то, что восхождение было одиночным Андрей взял с собой рацию и обменялся частотами для связи с соседями: вдруг потребуется помощь.

Как говорит Андрей, «слишком сложно» или «я не готов терпеть» недостаточно веские причины сдаваться.

Никто и не говорил, что подниматься на высоту 5 642 метров над уровнем моря легко.

Гораздо труднее, когда тебе не с кем разделить риски и не с кем посоветоваться, а все решения приходится принимать в одиночку. Все решения приходится принимать в одиночку, всю «бытовуху» (например, готовка и обустройство стоянки) приходится делать самостоятельно. Такой труд не легче физического. Выражаясь словами Андрея: «пахота».

Соседство этого понятия с такими вдохновляющими словами как «штурм» или «восхождение» красноречиво доказывает, что любой подъём в прямом или переносном смысле неотделим от труда. Например, из шестнадцати часов затраченных Андреем на штурм «штанов», с высоты 4200 (палатка), почти 7,5 часов ушло на то, чтобы подняться на Западную вершину (5642), ещё 3,5 на то, чтобы спуститься в «седло» и подняться на Восточную вершину (5621) и ещё 5 чтобы спуститься в лагерь.

Впрочем, через час после спуска Андрей решил спуститься и дальше — в Терскол, чтобы уже на следующий день выдвинуться в Санкт-Петербург. Соседи по лагерю, часть из которых также поднималась на две вершины,  в связи с этим решением, назвали Андрея «бессмертным».

Риск

Удивительно, но самым сложным является спуск. Андрей замечает: «Многие не рассчитывают силы, думают, что достаточно только подняться на вершину. А ведь предстоит ещё с нее спуститься».

Достоверность слов подтверждает печальная статистика: большая часть несчастных случаев происходит при спуске. Лучше оценивать риски заранее, ведь предупреждён — значит вооружён. Особенно непросто сталкиваться с несчастными случаями лицом к лицу. Наш герой оказался в подобной ситуации во время своего августовского восхождения, в качестве инструктора группы.

«На четвёртый день августовского восхождения, днём стали быстро сгущаться облака. Уже через 30-40 минут после ясной погоды, с неба, гранулированными шариками посыпался снег. Эффект такой, будто крошили пенопласт. В какой-то момент, резко и больно, защипало волосы статическим электричеством… Первая реакция сесть, занизиться. Становится чуть легче, но не отпускает… Секундный ступор и непонимание что делать», описывает свои ощущения Андрей. В этот момент главное убрать всё железное снаряжение и телефоны подальше. Гроза на 4200 это не то же самое, что гроза на равнине – находишься прямо внутри облака.

«Спускаясь с гряды, увидел, как на склоне упал человек. Не заметил вспышки и не услышал грохота, подумал, что человек просто поскользнулся или что-то вроде того. Собрал снаряжение в одном месте, отошел и понял, что человек упал не просто так — вокруг суетились люди. Взял с собой аптечку и побежал — хотя хватило меня всего на 30-40 метров бега вверх по склону, половина дистанции… Парню на склоне повезло: в следующей спускающейся группе был инструктор, имеющий большой опыт оказания первой помощи в горах, и оказал настолько квалифицированную помощь, насколько могли. Минут через 20, когда подъехал, вызванный для транспортировки пострадавшего, ратрак, выяснилось, что молния ударила не только в склон, но и в палатку на гряде, где находились еще двое — семейная пара. Женщина вроде не пострадала, а вот мужчина находился без пульса. В течение получаса делали сердечно-лёгочную реанимацию (СЛР) в три человека, но на такой высоте «перезапустить» сердце человека очень сложно. Было принято решение попробовать спустить его, продолжая реанимацию. Спускали до Азау и делали СЛР 2 часа. Больше для того, чтобы совесть не мучала, понимая что шансы призрачно малы. Стандарт времени для оказания СЛР — 30 минут. Из-за грозы подъёмники сначала не работали, потом были запущены на дизельном генераторе и шли очень медленно. Уже внизу скорая констатировала смерть.»

В день, когда была гроза, перед выходом на акклиматизацию я поменял планы и решил провести ледовую подготовку. Если бы не это, наша группа могла бы быть на склоне, когда все случилось

В таких случаях, все навыки первой помощи, полученные на курсах, даже если они ни разу до этого не применялись, могут спасти человеку жизнь. Однако никто не застрахован  погода бывает непредсказуема.

«Иногда спасает чувство пространства», — говорит Андрей, «понимание, когда стоит продвигаться, а когда лучше переждать. В частности, у майоров-альпинистов это проявляется в умении чувствовать погоду».

Зачем восходят

Несмотря на опасности, которым подвергаешь себя, взамен за отданные горе силы, получаешь энергию, за которой потом и возвращаешься снова. В одиночное плавание пускаться сложнее, но и отдача оказывается сильнее.

«Одиночный поход в горы — одна динамичная медитация», считает Андрей. Когда столько часов подряд проводишь наедине с собой, причём не в самом расслабленном состоянии, эффект становится схожим с сеансом самоанализа. Со дна сознания непременно всплывут старые нерешённые вопросы и ситуации, которые можно переосмыслить и «закрыть».

«Даже когда восходишь один, люди всегда готовы прийти на помощь: схожие трудности объединяют, поэтому дружелюбие и открытость в горах не редкость. Могут и спальник одолжить, и грелки», вспоминает герой. Хотя, по словам Андрея: «чем выше и сложнее, тем разговоров меньше».

Каждый год к Приэльбрусью вновь и вновь стекаются альпинисты, новички и так называемые «майоры». Каждый за чем-то своим: кто ради испытания тела и воли, кто ради впечатлений, прилива сил и тонуса, а кто ради готовности действовать и воплощать свои планы после восхождения.

Один из спутников героя, альпинист Денис Быстров, рассказывает: «Восхождение означает постоянное преодоление себя, горной болезни, дискомфорт во всем. Самый адский путь был в конце, с седла до вершины. Я ожидал, что что-то необычное произойдет на самом верху, потому что некоторые говорили, что у них были своеобразные инсайты и духовные опыты. Но, к сожалению, я ничего не почувствовал. Был риск погибнуть это, наверное, мне больше всего понравилось. Теперь собираюсь заняться скалолазанием».

Для Андрея, восходившего на Эльбрус уже пять раз, и вот как он описывает одно из впечатлений от восхождения: «Когда я доходил последние метров 100-150, меня «накрыло» одним из сильнейших переживаний сознательного возраста: в этот день я был ПЕРВЫМ НА ВЕРШИНЕ. Все остальные шли по моим следам. И неважно, что почти каждый день люди заходят на вершину. Неважно, что некоторые заходят быстрее. Этот день мой. И в это я вложил очень много усилий, поднялся самостоятельно!»

Восхождение на знакомую вершину это как встреча со старым другом.

Каждый подъем на Эльбрус — особенный. Вершина всегда встречает разной погодой, а новое восхождение уже не похоже на предыдущее. Даже с разницей в один день, два штурма могут кардинально отличаться и по трудности, и по восприятию. Альпинист приводит пример: «Я провёл в августе два штурма за два дня с группой из Казахстана (попросили помочь), а затем со своей. В один день шли довольно комфортно, по снегу, почти без ветра, на следующий день всё растаяло, шли по льду, был сильный ветер, почти сбивающий с ног, несколько часов подряд».

Конечно, есть те, кто восходит ради галочки, чтобы один раз осилить маршрут и идти к следующей точке на карте. Но для многих, как для Андрея, целью становится не конечный пункт, а сам путь, и то, что испытываешь, преодолевая все препятствия.

«После спуска в июне я думал, что больше в этом году на гору не полезу: хорош! Ни ногой!», смеётся Андрей.

Уже в августе он снова поднимался к властной над альпинистами вершине и выходил из палатки в одних штанах и балаклаве принимать солнечную ванну среди снегов.

Автор: Ольга Соболева
Редактор: Анастасия Зубарева
Фото: Андрей Таранов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Закрыть